Статья посвящена вопросу репрезентативности источников личного происхождения в изучении роли человеческого фактора в истории горбачевских реформ 1985-1991 гг. Актуальность темы связана с тем, что без понимания роли человеческого фактора невозможно всестороннее осмысление опыта преобразований в современной отечественной истории. Научная новизна темы проявляется в том, что в данном аспекте исторической наукой она практически не изучалась. Статья написана на основе комплекса как известных, так и ранее не использовавшихся историками источников - преимущественно на данных проведенных автором статьи и другими исследователями социологических опросов, а также воспоминаний, дневников, писем граждан, материалов устной истории. Методология исследования основана на методах анкетирования, контент-анализа, акторном подходе и других методах и подходах антропологического исследования. В результате выявлено, что источники личного происхождения представляют значительную познавательную ценность для исследователя современной отечественной истории.
The article covers the representativeness of sources of personal origin in studying the role of the human factor in the history of Gorbachev’s reforms (1985-1991). The relevance of the topic lies in the fact that without understanding the role played by the human factor it is impossible to comprehend the reformation experience in modern Russian history in full. The fact that the topic has not been studied by historical science from this aspect determines its scientific novelty. The article is written drawing on a complex of both known sources and those previously not used by historians - mainly the data of sociological surveys conducted by the author and other researchers, as well as memoirs, diaries, letters of citizens and oral history materials. The research methods used in the study included questionnaire, content analysis, actor approach, as well as other methods and approaches of anthropological research. The study revealed that sources of personal origin are of significant cognitive value for the researchers of modern Russian history.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.